Лада у окна
Мокрый снег по утру выпал,
Каплет с крыши у окна,
На оконницу насыпал
Дед по утру толокна…
Толокно объяло пламя,
Толокно петух клюет,
И в окно стучит крылами,
И, нахохлившись, поет.
Ленту алую вплетая,
Села Лада у окна:
— Здравствуй, тучка золотая,
Солнце-странничек, весна!.. —
Светит перстень на оконце:
За окном бегут ручьи,
Высоко гуляет солнце,
Кружат стаями грачи…
Далеко ж в дали веселой,
Словно вешние стада,
Разбеглись деревни, села
И большие города!..
А оконце все в узоре:
За туманной пеленой,
Словно сон синеет море,
А за морем край земной…


Леший
За туманной пеленою,
На реке у края
Он пасет себе ночное,
На рожке играя.

Он сидит нога на ногу
Да молсет1 осоку…
Звезд на небе много-много.
Высоко, высоко.

— Ай-люли! Ай-люли!
Весь в серебряной пыли
Месяц пал на ковыли!
— Ай-люли! Да ай-люли!

Задремал в осоке леший —
Старичок преклонный…
А в бору пылают клены
От столетней плеши…

А в тумане над лугами
Сбилось стадо в кучу,
И бычок бодает тучу
Красными рогами.
1913
молсет1 — сосать, глодать (тверск.)


* * *
Золотятся ковровые нивы,
И чернеют на пашнях комли...
Отчего же задумались ивы,
Словно жаль им родимой земли?..

Как и встарь, месяц облаки водит,
Словно древнюю рать богатырь,
И за годами годы проходят,
Пропадая в безвестную ширь.

Та же Русь без конца и без края,
И над нею дымок голубой —
Что ж и я не пою, а рыдаю
Над людьми, над собой, над судьбой?

И мне мнится: в предутрии пламя
Пред бедою затеплила даль,
И сгустила туман над полями
Небывалая в мире печаль...
(1914, 1918)


Метель
По полям омертвелым, по долам,
Не считая ни дней, ни недель,
Словно ведьма широким подолом,
Машет снегом лихая метель.

Заметены деревни, поселки,
И в подлобьи сугробов— огни!..
И мужик к мужику — словно волки
От нехватки и пьяной ругни!..

В эти рытвины, рвы и ухабы
Все уложишь: и силу, и сыть!..
Уж на что терпеливые бабы,
А и те разучились носить!..

Ну, а если и выпадет доля
И не вызволит плод спорынья,
Что же делать: не грех, коль не воля!..
Да и чем не купель полынья?..

Где ж тебе, наше хмурое небо,
Возрастить среди этой пурги
На березах печеные хлебы,
На оторках осин — пироги?!

А неплохо б для девок обновок,
А для баб понавешать сластей...
Потеплей да побольше одевок
Для безродных глухих волостей!..

Пироги, опреснухи да пышки!..
Подставляй, поворачивай рот!..
Нет, не годен к такой шаромыжке,
Непривычен наш русский народ!..

Любит потом он землю окапать,
Десять раз одно дело начать
За голодный кусок да за лапоть,
За сургучную в праздник печать!..

И когда вдруг нежданно над лесом,
Где в сокрытьи стоят алтари,
Облаков раздерутся завесы, —
Не поверишь в сиянье зари!..

Не поверишь и в звездную кику
На макушке с высокой луной
И пред ликом небесным от крика
Изойдешь над родной стороной!..

И покажется бабой-кликушей
У деревни согбенная ель,
Погубившей невинную душу
В эту долгую злую метель...
Конец 1920-х годов (?)